Темная тема
A+ | Сброс | A-
Максим Бужанский: "Мы импичмент опустили до уровня полупроводников"
Максим Бужанский: "Мы импичмент опустили до уровня полупроводников"
— Здравствуйте, Максим. Вы очень интересный, колоритный гость...

— Когда вы сказали "колоритный", как-то ждал услышать слово "персонаж"… "Гость" — нейтрально.

— А вы сами отождествляете себя со словом "персонаж"?

— Не очень люблю подобные речевые обороты.

— Вы подали один проект постановления и два законопроекта. В одном из них, "Об образовании", добавили всего два слова. Привязали ВНО к "образовательным программам".

— Это важно. Нынешние условия ВНО крайне несправедливы к детям: уже с 8-го класса каждый преподаватель, чей предмет участвует в ВНО, говорит о репетиторстве. А деньги на это есть у родителей десяти ребят из трех десятков в классе. И что это значит? Во-первых, это хамски несправедливое отношение к детям. Во-вторых, мы сознательно рушим будущую базу — учителей, медиков, инженеров. Ведь сознательно урезаем количество кандидатур. По статистике, самые талантливые дети —– как раз среди тех самых двух десятков. И, в-третьих, мы понимаем, почему это делается. Чтобы те самые, талантливые, не набрали высший балл и никак не проявили себя в жизни. А моя идея в том, чтобы на ВНО помещались только те вопросы, которые были в школьном курсе. И, думаю, надо было бы вводить ответственность за те вопросы на ВНО, на которые заведомо не существует правильных ответов.

— И правда, прецеденты были.

— Это сознательно делается, чтоб никто не набрал высший балл.

— А что еще готовите?

— Пока держу в секрете. К примеру, я — соавтор законопроекта об усилении ответственности за кражу кабелей, считаю, это важно. Но мы всего месяц работаем. У нас приоритет из 70 президентских законопроектов, и нас просили "не спамить". Нет ничего страшного, если другие законы примем месяцем позже.

 

— Насколько просто законопроекты проходят через ваш комитет?

— Непросто и нелегко. Вчера, например, два часа сидели над законом о Госбюро расследований.

— Что планируете изменить?

— Целый ряд функций. Без анонсов — не хочу давать поводов для критики, но, думаю, нужно дать полномочия назначать главу ГБР президенту. А мы неправильно поступили, когда увлеклись идеей конкурсов на должности. Какие-то абстрактные персонажи…

— Вот, снова этот речевой оборот.

— Да, персонажи, незнакомые люди выбирают вам руководителя силового ведомства — и все. Его нельзя уволить пять лет. Давайте возложим ответственность на конкретное лицо.

— Я изучил ваши голосования. Кнопку "против" жали раз десять за все время нынешнего "турборежима": не хотели назначать Мустафу Джемилева вице-спикером, принимать правки в реформе органов прокуратуры и в УПК и — дважды — выступили против отмены перечня объектов, не подлежащих приватизации. Почему так?

— Есть некий перечень из 1500 объектов госсобственности, которые нельзя продавать. Подходит моя коллега по фракции, предлагает его отменить. Я ее спрашиваю: "Зачем?" — мне отвечают, что после отмены старого списка сформируют новый. Но мы-то понимаем: это делается, чтобы снести библиотеки, а на их месте построить торговые центры. И еще. У нас нет покупателей ни на одно предприятие. А в бюджете — не заложены поступления от приватизации.

— Почему?

— Приватизацию крупного объекта готовят годами. Находится инвестор, готовятся условия, проходит голосование, прописываются обязательства… Тот же Одесский припортовый мы сейчас не продадим никому и ни за какие деньги. А в итоге сейчас исчезнут мелкие объекты, которые сами по себе ничего не стоят. Их ценность — земля под ними. И у отдельных объектов есть нематериальная собственность. Права на некие разработки, и просчитать это невозможно. Это, я считаю, жульническая схема, которая нанесет стране непоправимый вред.

— Кстати, за программу правительства Алексея Гончарука вы тоже не голосовали. Напротив вашей фамилии значится: "Отсутствовал". Это тоже особая позиция?

— Эта программа замечательная, но в ней нет двух моментов: ответов на вопрос "Как?" и "Когда?". Были бы ответы — и я, безусловно, поддержал бы ее. А голосовать за программу "За все хорошее…" — не могу. Не хотел бы критиковать правительство, но в нынешней форме эта программа напоминает покупку индульгенции от отставки на год.

— Еще вы не поддерживаете проект №1038, о "партийном рабстве", с нормой о том, что партийные шефы могут лишить мандата тех, кто выходит из фракции…

— Ну, его еще не выносили на голосование. И он ни в каком виде не пройдет — его же человек 150 не поддержит! А еще, позвольте упрощу вам задачу, я не голосовал за РРО (кассовые аппараты. — Авт.) для малого бизнеса в первом чтении. Во втором — поддержал.

— И что вам говорят, когда вы не голосуете за какой-либо вопрос?

— А кто и что мне может сказать?

— У каждой из 15 депутатских групп, на которые делится фракция "Слуга народа", есть свой, "ответственный", депутат. Вот он может подойти и сказать: "Максим, как так?"

— В моем случае этот депутат — мой товарищ. И если его пошлют задавать какие-то вопросы, то, наверное, они должны предусмотреть ситуацию, когда я спрошу в ответ: "А почему ты решил, что я вообще буду на какие-то вопросы отвечать?" У меня есть позиция. Я не раз выступал на заседаниях фракции и ее не скрываю. И назначенных начальников не воспринимаю: есть люди, на которых ориентируюсь, исходя из их авторитета, а когда руководство кого-то для удобства куда-то назначило… Не впечатляет.

— И сколько в "Слуге народа" людей с особой позицией?

— С индивидуальной позицией — половина как минимум. А что в этом плохого?

— Абсолютно ничего. Кроме того, что это нарушает, условно, монолитность фракции. Где ж тогда ваше "монобольшинство"?

— Не нарушает ничего. Мы все поддерживаем президента.

— Да, но если его инициативы будут расходиться с вашим пониманием мира, вы ж их не будете поддерживать?

— Простой пример — законопроект по РРО, №1009. Мое мнение: это колоссальная ошибка — начинать с самых слабых и незащищенных. Если б начали с АМКУ, Гостаможни, олигархов, крупного бизнеса, привели его в соответствие с нашим представлением о необходимости платить налоги, а потом, через год, вышли бы к частным предпринимателям, сказали: "Друзья, смотрите, мы всех "построили" по правилам, а теперь ваша очередь" — это было бы правильно. А теперь… Я даже сомневаюсь в экономическом эффекте. Потому и не поддержал в первом чтении. И была жаркая дискуссия с авторами внутри фракции, в результате которой изменились многие критерии. Итог: я и большинство возражавших подчинились фракционной дисциплине.

— Кто автор №1009?

— Даниил Гетманцев.

— И это обычная ситуация, когда автор пишет и вносит, а Рада — голосует?

— Разные бывают ситуации.

— Поясните. Ходят слухи, что некоторые проекты вам "спускают" в готовом виде просто для голосования.

— Сплошь и рядом. Приведу пример: когда мы голосовали закон об импичменте — неотложный, президентский законопроект, — следом за ним шло голосование за закон о защите интеллектуальной собственности на микросхемы и проводники. С точно таким же, "президентским", грифом "неотложно". Следом за ним — закон о защите географических названий. Оба представляла нардеп Роксолана Пидласа. Я вечером говорю: "Еще парочку таких лоббистских законов проголосуем — и нам будет очень сложно объяснить избирателям, почему мы им пообещали в первую очередь заняться полупроводниками". Начался скандал. Мол, почему ты решил, что они "лоббистские"? Я ответил: это очевидно, об этом говорит сам факт их попадания в первую пятерку законопроектов, за которые мы голосуем! Мы импичмент автоматически опустили до уровня полупроводников!

— Имеете что-нибудь против полупроводников?

— Ничуть. Но приоритетность показывает, что это лоббистские схемы. И что кто-то гнусно использует имя президента для собственных интересов. Ведь существует четкая грань между своими убеждениями, здравым смыслом, ответственностью перед избирателями и поддержкой президента.

— Из диалога ясно, что законопроекты вы читаете. А как насчет ваших коллег?

— Не читать — хуже, чем поставить подпись на пустом листе, где потом напишут договор. Конечно, читаю. И коллеги тоже. Также у нас есть юристы, они вычитывают законы, которые связаны с юридическими нюансами. Люди, имеющие глубокое экономическое образование, смотрят за экономическими (законами. — Авт.)

— Сергей Лещенко сличил ваши голосования (и неголосования) с коллегами по фракции и определил вас в условную "группу Коломойского" вместе с Александром Дубинским, Ольгой Василевской-Смаглюк и другими. Почему он включил и вас в этот "шорт-лист"?

— Ему не отвечу ничего, Сергея Лещенко для меня не существует. Он, правда, немного попутал — увлекся принадлежностью к Коломойскому. Чтобы действовать в его интересах, нужно проголосовать "за" закон, а не наоборот. Кстати, на минувшей неделе еще один деятель, Шабунин (Виталий Шабунин, глава Центра противодействия коррупции. — Авт.), поместил меня и еще ряд коллег в какой-то список. Пытаются "хайповать", паразитировать на процессах. Но по моим голосованиям видно, что моя позиция конструктивная. А Лещенко уже не может вернуться в журналистику…

— Почему? Тот же Мустафа Найем, бывший коллега Сергея Лещенко по парламенту, нашел работу на радио.

— Полы моет?

— Вовсе нет, эфиры ведет.

— Не знал за ним таких талантов. Что за радио, кстати?

— Радио НВ.

— Знаю… Что ж, тот случай, когда звук совпал с видео. Они нашли друг друга.

— Считаете, журналисты, которые прошли в парламент, не имеют возможности вернуться обратно в профессию?

— В интервью Наташе Влащенко тот же Мустафа Найем как-то сказал, что "перерос профессию журналиста". Видимо, решил еще раз перерасти.

— Насколько логично выделять внутри вашей фракции группы по интересам или влиянию? Условно, "группа Коломойского", "группа бывших майдановцев", "группа НГО", "кварталовцев"?

— Логично. Но принцип немного иной. Группа грантоедов и НГО, действительно, есть. Всех остальных я делил бы иначе: есть группа юристов/правоведов, аграриев, сотрудников правоохранительных органов, прокуратуры. Это квалификационные признаки. Ах, да, у грантоедов тоже есть своя квалификация. Они бездельники, никогда ничего в жизни не делали.

— А лоббизм?

— Вот если бы смогли что-либо пролоббировать в силу своего авторитета — это было бы одно дело. А прикрываться именем президента, подставлять его — совершенно другое. И это плохо закончится для них (надеюсь, только для них, а не для президента). А вот говорить о том, что есть какие-то группы Коломойского или Авакова — пока этого по голосованиям не видно.

— Как коммуницируете во фракции помимо собраний?

— Есть чат в WhatsApp, в нем доносят информацию, ведь чат на 254 человека — это смешно. Также чат есть у каждой из 15 групп. В нашей группе — 15 человек, и завел ее наш старший депутат, Юрий Мысягин (известный волонтер из Днепра. — Авт.), мажоритарщик и хороший парень.

— Какие вопросы обсуждаете там?

— Во-первых, повестку следующего дня. Ведь бывают дискуссионные вопросы, когда нужно "замерить температуру по палате", а обсуждать что-то с большим коллективом в 254 человека — это очень сложно. А если обсуждать мелкими группами, не получается реальная объективная картинка. Тут я понимаю сложность руководства фракцией. Им действительно тяжело, но стараемся друг друга услышать, выйти на решение.

— Как расценивать странную информацию о планируемом назначении Арсения Яценюка на должность вице-премьера? У него эти данные опровергли, но осадочек-то остался…

— …и еще какой. Ведь если этот тезис прозвучал, то я с большим удовольствием услышал бы опровержение от премьер-министра. А мнение Яценюка в этом вопросе меня не интересует совершенно.

— Ну а в случае с другими персонами, близкими к экс-президенту Порошенко и его кругам влияния? Юлия Светличная, экс-губернатор Харьковской области, подала декларацию, в которой утверждает, что претендует на должность замглавы СНБО. Также в кресле может усидеть губернатор Черновицкой области.

— Не буду этого объяснять. На меня, как и многих других мажоритарщиков, это действует, как пощечина! Мы не за этим шли на выборы, не это обещали своему избирателю. И будем на это реагировать очень жестко.

— Почему же так происходит? Странные аппаратные игры?

— Во-первых, короткая скамейка запасных. Правда, ее сокращают по ложным критериям. Пример: есть молодой парень, блестящий профессионал, которого рассматривают кандидатом в губернаторы. Мне жалко было бы потерять его в парламенте. Но начинают "лить" информацию о его репутации. "Он знает того-то и того-то". Слушайте, мы все кого-то да знаем. "А вот этого он и вовсе защищал в суде!" Но ведь он адвокат, это его работа! Это просто смешно! Слушают доносчиков, вместо того чтоб ориентироваться на личные впечатления и деловые качества! А это существенно сужает скамейку запасных, в итоге амбициозных и ответственных пожирают серые ничтожества.

Во-вторых, президент полностью сосредоточен на вопросе войны и мира на Донбассе. И внешней политике. Во всех остальных вопросах он положился на других. И не всегда получает объективную информацию. Но мы ведь всего месяц движемся. Ничего. Утрясем вопросы.

— Поговорим о Сергее Пашинском. Вместо комплекса обвинений (а ведь есть что вспомнить — те же рейдерские вопросы, работа по "Укроборонпрому") ему инкриминируют "телесные повреждения". А это ведь фанфаронство. Барин домой с пистолетом возвращались, а кто-то им не угодил…

— Слушайте, этот тезис искусственно разгоняется. Мол, не та статья, что ж сажать за такую-то ерунду. Подумаешь, пострелял… Всем, кто сомневается в серьезности статьи, предлагаю выйти на улицу и выстрелить в ногу прохожему. Проверить, как скоро его арестуют.

Сложилась ситуация, когда государство очень медленно запрягает, а потом — очень долго едет. Причем часто не в ту сторону. И речь ведь не только о Пашинском. Это ведь не ГПУ, а общественность, неравнодушные граждане, которые не позволили "похоронить" дело Пашинского.

— Его все три года вела адвокат Марина Паринова.

— Именно так. Ничто не мешает главе ГПУ, Руслану Рябошапке (которого мы, кстати, по закону №1032 "О прокуратуре" наделили сверхъестественными полномочиями), изучить все дела, в которых может фигурировать Пашинский. По минометам "Молот", которыми убивали солдат на испытаниях. По "Укроборонпрому", где его сын оказался начальником. Если ГПУ присоединится к процессу восстановления справедливости — очень хорошо. Нет — справимся без нее.

И еще два любопытных момента. Вопрос — почему мы не видим аудита ни в одном министерстве? Это не упрек президенту, мы ведь сформировали Кабинет министров. А хоть от одного министра слышали об аудите? Я не слышал. Но ведь это первое, что должен сделать, скажем, новый начальник склада. Позвать кладовщика и сказать: давай ящики-то пересчитаем. Если нет кладовщика — создать комиссию и принять, что есть, по описи. Государство действует по таким же принципам. Но у нас ничего похожего не происходит уже пять недель. Разве у нас нет никаких вопросов к предыдущей власти, министрам? Или мы готовы извиниться перед ними (и я в том числе) — за критику? Мы необоснованно считали их самым тупым и наглым ворьем, которое было в нашей истории? "Пожалуйста, простите нас, все нормально"?

И второе. Весной 2018-го гражданин Стерненко 1995 года рождения умышленно убил одного человека и ранил второго в Одессе. Учитывая его особые отношения с предыдущим руководством СБУ, его дело ГПУ передала в СБУ с тем, чтобы избежать расследования. После было решение суда, вернувшее дело из СБУ обратно в МВД. Ведь расследовать убийства — это, как бы, полицейское дело. Так вот: мы поменяли главу СБУ, ГПУ. И вдруг случайно узнаем, что, оказывается, убийца явился на прием к генпрокурору как ни в чем не бывало. А вдова погибшего добивается аудиенции у господина Рябошапки две недели. И — дело вернулось обратно в СБУ по точно той же схеме (признанной судом незаконной).

— Сам Рябошапка что отвечает?

— Он начинает отвечать, что речь о каком-то внутреннем конфликте интересов между Стерненко и МВД. Мы же говорим, что у гражданина не может быть конфликта интересов с министерством. Он в ответ начинает рассказывать о проблеме нападения на активистов. Да, на Стерненко были нападения. Но это абсолютно разные вопросы. Расследуйте нападения. Но на всех активистов, и на Екатерину Гандзюк, и еще ряд случаев. А тут — речь идет об убийстве. Самим "активистом". При чем тут СБУ? Ответить на этот вопрос господин Рябошапка не может. А ведь это тот вопрос, который колоссально бьет по рейтингу нашей политсилы, президента. Гражданам происходящее объяснить невозможно.

— Может ли это быть попыткой урезонить националистов, договориться с ними?

— Не понимаю, почему нужно отождествлять националистов с убийцей. У меня есть знакомые, даже друзья, среди националистов. Да, имеем с ними расхождения в некоторых взглядах на идеологические или практические вопросы, но я совершенно не понимаю, зачем их урезонивать. Пусть имеют свою позицию, без проблем. И предмета для торга здесь не вижу. Считаю, что это колоссальная ошибка. Еще раз: на выборах мы обещали защищать наших граждан, а не покрывать убийц!

— Как быть с Петром Порошенко — по нему есть тринадцать дел. Четырнадцатое добавляется сейчас — по незаконной высылке Михаила Саакашвили за границу.

— Уже пятнадцать дел, еще одно — за махинации с налоговыми декларациями — заведено по заявлению народного депутата Александра Дубинского.

— Итак, "крутим барабан": какое из них, на ваш взгляд, будет результативным?

— Не готов это комментировать. Не владею полной информацией следствия. А вот Петр Алексеевич может гордиться: он — автор закона о снятии депутатской неприкосновенности, за который Рада IX созыва проголосовала первым же делом и в первый сессионный день. Но есть досадный нюанс. Народный депутат Порошенко, проголосовав за внесенный президентом Порошенко закон, по какой-то причине уже пять недель, как трусливая мышь, прячется за депутатскую неприкосновенность, избегая допросов в ГБР. Это очень смешно, но это позорит парламентаризм и институт президентства.

— Все закончится 1 января.

— Я считаю, все должно закончиться гораздо раньше. Если главы ГБР и ГПУ видят, что дела имеют перспективу, — генпрокурор обязан явиться в парламент, подать представление на снятие неприкосновенности с Порошенко прямо сейчас. Чтобы его, как паршивого воришку, за шиворот приволокли на допрос — и он дал показания. Ну а если генпрокурор считает, что поводов нет, то пусть выйдет и скажет: "Я считаю, что в стране есть два порядочных человека — это убийца Стерненко и Петр Порошенко, и рискну своим авторитетом генерального прокурора заявить, что вопросы к ним исключены". А молчать и делать вид, что ничего не происходит, нельзя.

— Руслан Рябошапка в конце августа обещал приносить кого-то на заклание каждую неделю.

— Не донес.

— Донесет?

— Очень надеюсь, что поведение Руслана Георгиевича Рябошапки — это такая болезнь роста, которую вполне можно еще преодолеть. И мы войдем в конструктивное русло.

Вспомните, еще 9 сентября было заявление — мол, будут "изысканные" посадки. Но нет пока ни изысканных, ни тривиальных. А я бы очень хотел, чтоб Генпрокуратура не скатывалась в фальшивый пафос предшественников. Юрий Луценко как шоумен был незаменим и излагал ярко. Вот Олеся Довгого, к примеру, обещал юридически изничтожить. Но я каждый день вижу Довгого в парламенте, и он прекрасно себя чувствует. Не изничтожен. Поэтому не нужно нам пафоса. Когда есть за что — задерживай. Нет — не надо анонсов.

— Зачем, по-вашему, "Нацкорпус", "Азов" и прочие двинулись в поселок Золотое на линии разграничения? Задача — сорвать разведение? И что намерена власть по этому поводу делать? Они ведь как бы нарушают закон. Или нет?..

— Вот не могу за власть отвечать. На обывательском уровне мне сложно рассуждать о действиях, ведущих к нарушению закона. Был, правда, важный момент — задержали гражданина, который находился в розыске. А после — благополучно его отпустили.

— Речь об Алексее Быке, активисте, известном еще по блокаде Крыма. Он в своем Facebook писал, что, уже будучи в розыске, умудрился даже паспорт новый получить. Мутная история.

— Если к человеку вопросов нет, его надо немедленно снять с розыска и извиниться. А есть вопросы — нужно их прояснить. Промежуточного состояния не понимаю.

— Но что делать с радикально настроенными патриотами, которые оказались на границе?

— А остальные 40 миллионов украинцев, значит, меньшие патриоты?

— "Нацкорпус" поехал, аргументируя "активной гражданской позицией".

— А у нас она, получается, "пассивная"?

— Как у нас измеряется патриотизм? Если не построились в колонну — уже не патриоты?

— Отличный вопрос. Таким и было мерило патриотизма предыдущие пять лет. Ну, к сожалению (или к счастью), на выборах радикальные политсилы набрали около 1%, что говорит об оценке их позиции.

— И об усталости общества от такой повестки.

— Вопрос не в усталости.

— Слушайте, сейчас они существуют в конкретном месте — Золотом.

— Есть два состояния. Первое: власть говорит "сюда нельзя", и ни один человек не может пересечь черту. Второе: власть не говорит "сюда нельзя", и тогда никто не может помешать пересечь эту линию. Они ее пересекают.

— Означает ли это, что формально власть не говорила "нельзя"?

— Власть должна понимать: если она сказала "нельзя", то должно быть "совсем нельзя". Потому что второй раз на это ее "нельзя" просто никто не обратит внимания. А если все-таки пропустили, то зачем был этот цирк? И зачем было стрелять в воздух? Это как в шахматах: тронул — ходи.

— Теперь-то что делать?

— Очень просто. Нужно определиться: хочешь быть властью — будь ею. Не хочешь — пожалуйста, делай что угодно.

— Процитирую вас. Общество разделено на "тех, кто ждет безоговорочной капитуляции ОРДЛО", на тех, кто "паразитирует на патриотической теме", и на тех, кто просто хочет спокойствия и мира. Как добиться примирения этих категорий?

— Лучший способ — перевести вопрос из теоретической плоскости в практическую. Добиться мира и реинтеграции Донбасса на максимально выгодных для Украины условиях. Президент предпринимает колоссальные для этого усилия. И главная задача нашей фракции — поддержать его в этом. На каждого из нас он может положиться.

И второе. Многие живут в плену мифов. Сейчас слышны вопли: "Какие выборы?! Вы представляете себе, кого они там выберут?!" Но вам-то какая разница? Какая разница, кого в Луганске выберут в местный совет определяться с вопросом прокладки канализационных труб? Или какое, скажем, право имеют жители Ивано-Франковска обсуждать выбор жителя Луганска?

— Но важны ведь "красные линии". Кто оружие носил или пособничал — избираться не может?

— Да не о "линиях" речь. Мы-то с вами говорим об одном, а люди бьются вокруг другого. Более того, в Раде сейчас 426 депутатов. То есть 24-х депутатов из Крыма и с Донбасса нет. Предположим, от Донбасса там 12 депутатов. Дюжина. Ну кого бы они ни выбрали депутатами, это хоть как-то повлияло бы на общую массу? Да никак! А если рвать на себе волосы, "кого выберут!" и "все пропало!" — так и будет.

— Давайте представим, что завтра реинтеграция. И человек садится в вагон поезда на вокзале в Донецке, приезжает на киевский вокзал, выходит из поезда. Что он нам скажет? А что — мы ему?

— Ну, не думаю, что дончане прямо массово бросятся гулять в Киев. Да и не на разных мы с ними планетах живем. Это же не питекантропа где-то встретить, удивляться, фотографироваться с ним. Пусть это будет самой большой нашей проблемой: не знать, что сказать друг другу. А люди хотят жить. Работать, водить детей в школу — и в Киеве, и в Донецке. И мы все застряли в одной лодке, расколотой посередине. Вот в чем беда. И это наша лодка. Кто-то там с берега дает нам советы. Кидают нам пару весел. Кружку, чтоб воду вычерпывать. Не более того.

— До сих пор не ясна идеологическая парадигма, которую исповедует новая власть. Глава Минкульта Бородянский обещает оставить нынешний закон о языке, принятый прямо перед выборами. Глава Минобразования Анна Новосад уберет любые языки из школьного образования (начнет, разумеется, с русского). Вот почему не была изменена повестка Петра Порошенко?

— Эти заявления, суицидальные для рейтинга, идут вразрез с тем, что мы обещали на выборах. И таких много… Если бы эти министры огласили свои тезисы до утверждения состава Кабмина — я уверен, что они не работали бы министрами! Причем мне не совсем даже понятно, чья это позиция: их отдельно или они просто очень хотят понравиться избирателям Петра Порошенко. Думаю, мы очень скоро это узнаем. Ведь именно Петр Порошенко был нашим VIP-агитатором, и, если так пойдет дальше, то, если мы перенимаем эту риторику и идеологическую позицию, то Порошенко точно так же поможет нам потерять эти симпатии и голоса. Потерять на ровном месте. Речь не о законе о земле, тарифах. Речь только о том, что не надо превращаться в "порошенкообразных скотов". Я называю вещи своими именами. Мы не в хрустальной башне сидим, мы среди людей. Забывать сегодня о том, что говорили вчера — чревато. Кроме того, это ограничит президента в возможности реально нужных и непопулярных шагов, связанных с тем же Донбассом.

— Ряд вопросов, поднимавшихся Институтом нацпамяти при Владимире Вятровиче, не закрыт. Дерусификация/деколонизация, снос памятников. Вот в Киеве конная статуя Жукову грустно дожидается участи. А рядом с вашим новым местом работы — памятник Ватутину. Его поливают краской…

— Может, я не знаю чего-то. Напомните: в каком году Бандера освободил Киев?

— Шутить изволите.

— Так какие тогда проблемы с памятником Ватутину? Или что, кто-то освободил Киев лучше, чем он?

— Воевал "не в той армии".

— Там было два варианта: либо против нацизма, либо за. Ватутин выбрал "против". А если кто хочет стать на одну сторону с теми, кого судили в Нюрнберге, то это его личное желание. Его нигде не поймут — ни здесь, ни в Европе.

По "десоветизации". Она у любого нормального человека 30 лет назад завершилась, когда умер СССР. И никто бы к этому не возвращался, если б любители не выволокли труп Советского Союза из гроба и не начали с ним соревноваться, чтоб отвлечь внимание от зияющей дыры в экономике, безопасности граждан, медицине. И эту борьбу, кстати, тоже умудрились проиграть! Пенсионеры, которые роются в мусорных баках в поисках еды, плохо воспринимают рассказы о том, как чудовищно им жилось в 1985-м. Что-то подозревают.

Декоммунизация тоже состоялась. Декоммунизация — это когда написание коллективного доноса, чем сейчас многие промышляют, считалось позорным, а не достойным. Вот это письмо 98 доярок, требование объявить "врагом народа"… Ощущение помеси 33–37 года и чего-то застойного, затхлого. Я даже не представлял, что общество туда рухнет.

— Что будет с Институтом нацпамяти?

— Сам по себе, как функция, он важен. Это нужный элемент государственной конструкции, в нем нет ничего плохого. Но, когда он оказывается в руках шарлатана и авантюриста… Это все равно, что обвинять машину, за руль которой уселся пьяный водитель. Машина не виновата. А по героизации…

— Степана Бандеры?

— Ивана Кожедуба. Думаете, он нуждается в героизации?

— Возможно, школьники еще учат эту фамилию.

— Даже если они, ввиду "успехов" предыдущих министров образования, чего-либо не знают, то Кожедуб остается героем. Назначить героем невозможно. Ты либо герой, либо — нет.

— В чем проблема-то: в момент, когда я выезжаю на проспект им. Степана Бандеры, я понимаю, что что-то не так. И некоторые киевляне, с которыми общаюсь, — солидарны.

— Мы говорим о попытке западноукраинских регионов не "иметь" свои взгляды, а "доминировать" над чужими. Это именно то, чем кормил их Порошенко все эти годы. Я же, когда иду по Киеву, не вижу здесь ничего ни от Бандеры, ни от Шухевича. Но вижу памятники героям и полководцам Великой Отечественной войны. Остальное — пена, которая режет глаза. И если уж мы чем-то дорожим — должны это защищать. За нас этого никто не сделает. А если во Львове хотят на каждом углу ставить памятники Степану Бандере — на здоровье. Другое дело, что в мире больше никто не видит в Степане Андреевиче то, что видят они.

— Что будет с попытками власти регламентировать деятельность СМИ? Создают новый Совет по вопросам свободы слова при президенте, а как ни крути, он получит и регуляторные функции.

— Есть очень тонкая грань между желанием защитить свободу слова и использовать регуляторные функции как инструмент для давления. Мое мнение, как гражданина, не депутата: советами и т. п. надстройками влиять можно. Есть законодательство, и, когда не знаешь, как поступить — поступай по закону.

И еще есть вопрос финансирования телеканалов. Чтобы все было честно — разберитесь с ним, пусть все будет прозрачно. Тех, у кого это не так, — хватайте за шиворот. Вне зависимости от того, нравятся каналы вам или нет.

А вот что касается журналистской этики — так нет ее. Давно. И я мог бы бесконечно перечислять журналистов и издания, которые не знакомы с этим понятием.

— Не соглашусь. Принципы существуют, большинство изданий их придерживается. Мое — так точно.

— Ваше издание как раз я в виду не имею. Но этику регулировать нельзя, она либо есть, либо ее нет. Если есть — надо регулировать. Увы, часто слышу фразы от политиков и журналистов — в отношении Анатолия Шария. Мы не знакомы, не друзья, мне от него ничего не нужно, ему от меня — тоже. Но когда слышу о "финансах из Кремля", негодую. Знаете факты — пишите заявление! Иначе это манипуляции и клевета. Именно за это я однажды охарактеризовал сотрудницу одиозного издания именно так, как охарактеризовал (речь о журналистке издания "Новое время" Ольге Духнич, которую Бужанский назвал "тупой овцой", спровоцировав негодование издания и широкую дискуссию. — Авт.)

Знаете, журналисты не очень любят, когда вещи называются своими именами. Мне кажется, избавившись от Порошенко, главное, что мы заслужили — это возможность наконец говорить друг другу правду. И если мне кто-то не нравится, я могу себе позволить сказать: "Слушай, он, может, хорош и талантлив, но я его не люблю". Мне этого "не люблю" достаточно. Это субъективно, и в этом нет проблем. Но возводить напраслину… Рассказывать байки… Кровь христианских младенцев, проливаемую по утрам… Это унижает.

— Кстати, журналисты этого издания к вам в дальнейшем обращались?

— Конечно, нет. И до этого не особо-то. Если бы мне задали какой-то вопрос… Я же ваших (интервьюера. — Авт.) не вижу, вы спрашиваете что угодно. И я отвечаю. Вы можете соглашаться или нет, верить или нет. Но вы, по крайней мере, спросили. А если в ответ на мои слова (или в самом вопросе) даете оценочное суждение, не как частное лицо, а как представитель СМИ — официально! — и тем самым манипулируете, заранее формируя какой-либо образ, то, простите, я, как частное лицо, имею право. И на ответ, и на оценку!

Все новости от: vesti.ua


Просмотров: 18263
Опубликовано: 15.10.19



 

СМИ Украины - новости Украины

Данный раздел новостного агрегатора smi.pp.ua будет держать Вас в курсе последних событий Украины. Новости из украинских СМИ берутся автоматически и добавляются в общую ленту агрегатора. В данный момент к разделу "СМИ Украины" подключено более 25 проверенных источников новостных ресурсов, но лента постоянно дополняется новыми интернет изданиями Украины, которые транслируют новости Украины на своих сайтах. Достаточно посетить наш новостной агрегатор, что бы читать последние новости Украины в режиме онлайн. Думаем, что данный раздел будет полезен нашим пользователям.